Sorry, this page is only in Russian

Mulyarov Quin
Группа Mulyarov Quin: Егор Сергеевич, Анатолий Яцков, Лена «Скрипка», Федя «Мотыга» Фокин, Фед Лидский, Саша Кириенкова

Mulyarov Quin

Мы попробовали один раз, и после этого приехала милиция

московская музыкальная группа о записи альбомов, Вожде и алкоголе

На интервью были: Егор Сергеевич, Анатолий Яцков и Фед Лидский

На каком лейбле вы записываетесь?

Яцков: На ратаплане, я полагаю.
Лидский: Да, Rataplan Inc.

Ваши альбомы выходят на физических носителях?

Лидский: У нас были только планы. Так в итоге мы пока ничего и не сделали. Хотели издавать на кассетах.
Яцков: И на дисках.
Егор Сергеевич: На DVD.

Как вы относитесь к свободному распространению музыки?

Лидский: Я никогда не ставил копирайт на музыку, которую делал, если речь об этом. Мне всегда казалось, что присвоить себе авторские права на музыку – это присвоить себе то, что на самом деле тебе не принадлежит. Когда я делаю музыку, очень часто я слушаю инструменты и тогда у меня появляется идея – понятное дело, что это не я придумал этот инструмент. Очень многие вещи сильно зависят от внешнего мира, который тоже мне не принадлежит. И когда я как-то его преобразовываю – у меня лишь роль преобразователя, а не творца, который сделал всё, всю эту структуру. И получать за это деньги, на мой взгляд, не очень честно.
Егор Сергеевич: Наверное, если мы будем когда-то продавать кассеты или диски, это будет не то, что бы даже плата за работу, а, скорее, за то, чтобы у человека был какой-то артефакт, какая-то вещь на память, какой-то сувенир.

Ваша музыка общедоступна и бесплатна?

Егор Сергеевич: Если кто-то её хочет услышать, то – да.

Кто сейчас играет в группе? Состав ведь довольно часто меняется, как я могу заметить.

Яцков: Я.
Лидский: Да, по-моему, один Яцков остался.
Яцков: Все остальные пока что в отпуске.
Лидский: Я играю в группе «Кошка Морковка».
Яцков: Егор Сергеевич пишет роман.
Лидский: На самом деле, мне кажется, что даже пока наша деятельность приостановлена, это обуславливается соседом снизу, который не позволяет нам играть громко, а нам надо играть громко!

Вы репетируете здесь, на Шмитовском?

Лидский: Мы не репетировали здесь ни разу. Мы попробовали один раз, и после этого приехала милиция.
Яцков: Примерно на третьей песне.

У кого-нибудь из вас есть музыкальное образование?

Лидский: У Лены 8 классов и два дополнительных года. Она училась, ноты она знает и всё остальное.
Егор Сергеевич: У меня два года школьного образования по классу фортепиано.

Я знаю музыкантов, которые говорят, что образование мешает развиваться в музыке – тебя ставят в рамки, учат нотам и всему прочему. Как на ваш взгляд – образование мешает или помогает в музыке?

Егор Сергеевич: Образование никак не повлияло на моё творчество! Я мечтал сказать эту фразу, если честно.
Лидский: На мой взгляд образование очень сильно помогает творчеству и никогда лишним оно не бывает. Если взять, к примеру, группу, которая играет трэш-метал, наличие в ней человека с образованием сразу кардинально меняет музыку. Любую, даже самую плохую. Или, к примеру, Шагал, который рисовал в наивном стиле и всё у него было такое странное. Но у него есть несколько картин, в которых он явно продемонстрировал, что его техника находится на самом высоком уровне. Это позволяет ему делать всё, что ему захочется. При конструировании какой-то более-менее сложной музыки образование необходимо.

При записи альбомов, на репетициях и на своих концертах вы употребляете что-нибудь из алкоголя?

Яцков: Запись первого альбома прошла под бутылку пива.
Лидский: Иногда сидр.
Яцков: На Лесной сидр лился рекой при написании альбома «Понарошку».
Лидский: Мы как-то приехали на концерт, и там было 4 бутылочки сидра. От волнения нам всем ужасно ударило в голову и мы представляли из себя что-то невообразимое в момент выхода на сцену.
Егор Сергеевич: Тогда я выпил положенную бутылку сидра и бутылку чего-то ещё, что у меня было с собой. В какой-то момент я понял, что людям не очень-то любопытно, что мы играем – они начинают разговаривать, ещё что-то делать. И в этот момент я понимаю, что нахожусь в какой-то изоляции, что у ребят какие-то свои музыкальные проблемы, а я этого не воспринимаю, я забываю текст, там темно, поэтому я не вижу, что у меня на бумажке написано. И я понимаю, что если сейчас не доберусь до Бугульмы, то выступление сорвётся. Я добрался до Бугульмы и было очень-очень весело. В этот момент кто-то даже сказал, что я теперь его любимый исполнитель, что было очень лестно.
Яцков: В числе прочего, Егор Сергеевич тогда разбил бутылку того самого сидра.
Егор Сергеевич: Это был инструмент, который во время выступления сломался!
Яцков: После этого Аня Белоусова, которая организовывала этот концерт, сделала всем замечание. На том концерте был дресс-код, кстати, который Мотыга злостно нарушил, придя в рваной рубахе, с чёрными ногами, как цыган в тапочках!

Что такое андеграунд в музыке?

Яцков: Что такое андеграунд? Это мы! Ко мне однажды подошёл мой товарищ Заур и сказал: «Вы – андеграунд».
Лидский: Я читал когда-то интервью с Борей Усовым из «Соломенных Енотов». Он называется андеграундом. Если искать российский андеграунд, то это будет он. Он ничего не выкладывает в сеть, когда он записывает альбом, он кладёт кассету на подоконник. И где-то лет через 5 альбом можно найти в сети. И мне кажется, что это андеграунд в чистом виде – когда человек записывает альбом, кладёт на подоконник, но потом это можно найти в сети.
Может быть, когда мы были на Лесной, мы были андеграундом. А здесь всё как-то прилично. У нас хотя бы стеклопакет есть.
Яцков: Это, кстати, не делает нам чести.

В вашей музыке и текстах есть протест?

Егор Сергеевич: В тексте совершенно точно есть протест. Чаще всего это протест против Толи, который заставляет говорить меня под музыку. Это единственно возможный протест, который там есть, но он ярко выражен. Я выражал его ярко каждый раз.
Лидский: Мне кажется в большей степени в нашей музыке, и последний альбом это явно подтверждает, есть не протест, а любовь и обожание к нашему Вождю. Вот это частенько там присутствует.

Откуда взялся культ Ленина в ваших текстах?

Яцков: Виноват во всём Фед Лидский. Он сидит слева от меня.
Лидский: Понятное дело – слева! У меня всегда уклон влево, это верно, да. Ленин – это важнейший аспект нашей жизни, на мой взгляд. Мне не хватает поддержки слева от Мотыги, он бы меня сейчас поддержал обеими ногами «за».
Яцков: Обеими чёрными ногами.
Лидский: Но если серьёзно говорить, то это всё один большой прикол, связанный с тем, что советское наследие, которое живёт в людях, совершенно незаметно. И люди могут жить много лет, совершенно не понимая, что они действуют по некоторой схеме, заложенной в них при советской действительности.
Когда американцы заняли западную Германию, первым делом они провели денацификацию. Когда заставляли немцев идти во двор и выкапывать своими руками евреев и делать перезахоронение. Было чёткое условие, что они делают это голыми руками. И под денацификацию попало что-то около 4-х миллионов человек из 80-ти живших тогда. И это довольно большая цифра для того, чтобы нация получила психологический шок от того, что было сделано.
В нашей же стране никакой «декомунизации» не происходило. Я знаю людей, которым говорили, что их дедушка погиб в Усть-Колымском лагере, на что они отвечали, что им не нужна эта информация. То есть их ближайших невинно осуждённых родственников убили, а они этим не интересуются. Страна в этом смысле поделилась на два лагеря. И абсолютное большинство тех, кому наплевать, они совершенно ничего об этом не знают. Я вижу корень очень многих проблем в этом. И ущербности языка, в том числе. Я ничего не имею против поэзии, но писать стихи без мата сейчас – очень сложно. И очень мало людей, которые умудряются это делать. Но всё время понятно, что с языком что-то не то.

Кто пишет тексты для вашей музыки?

Лидский: Я – нет.
Егор Сергеевич: Я – тоже, если честно.
Яцков: Я – тоже.
Егор Сергеевич: Для альбома «Авоська историй» мы взяли книжку со стихами.
Яцков: Рафаэль Назаров – первый альбом. Второй альбом – Егор Сергеевич.
Егор Сергеевич: Опять же, это был протест против Толи.
Яцков: Для альбома «Понарошку» – целая сборная солянка стихов разных людей. Там есть Сирил Васильев, Алиса Тен, мои стихи, Мотыгины стихи, Саши Чавы, Саши Кириенковой.
Лидский: Даже была одна моя песня про космонавтов, но она не пошла в дело.

С альбомом «Авоська историй» понятно – тексты брались с книжки со стихами. А тексты для предыдущих альбомов были импровизацией?

Яцков: Исключительно.
Егор Сергеевич: Да. Именно поэтому там такие долгие проигрыши перед началом текста.
Яцков: Я их вырезал, но они там были – по две минуты, по минуте.
Лидский: Я слышал всё это после записи, тогда я с ребятами был не очень знаком, но в текстах есть совершенно шедевральные места, например, «Из дома вышел поздно». Не знаю, до сих пор кто автор, но, на мой взгляд, это весьма поэтично: «На мне шляпа с иголочки, вокруг шаурмичные и куры вертятся на полочках».
Яцков: Егор Сергеевич – автор!

Есть ли у группы лидер?

Лидский: Есть главарь – Яцков. Когда нас за это посадят – он будет главарь.
Яцков: Есть такие понятия, как фронтмен и лидер. Лидер я, так как меня все обвиняют, что я никого не пинаю. А по части того, чтобы быть на сцене и выглядеть красиво, умно и хорошо – это Егор Сергеевич.
Лидский: От Егора Сергеевича не требуется вообще никаких усилий, чтобы выйти на сцену – он на сцене как будто родился. Каждый раз я поражаюсь. Театр начинается с вешалки, а Mulyarov Quin начинается с Егора Сергеевича.
Егор Сергеевич: Но вообще, изначально, это была Толина идея. На Калужской в гостях у Дани Мулярова мы все выпивали, и в какой-то момент Толя сказал, что надо записать альбом. И тогда мы записали альбом.
Лидский: Но другое дело, когда мы пытались записать что-то серьёзное, когда у нас была куча инструментов, то мне иногда приходилось размахивать руками и говорить всем что делать, по той причине, что я много играл в оркестре в школе и вообще у меня большой опыт участия в более-менее сложных группах, там где много разных инструментов. У нас было несколько репетиций, когда у нас была виолончель, скрипка и мы играли что-то музыкально сложное.
Яцков: Это то, что должно было стать четвёртым, а сейчас – пятым альбомом. Это теперь где-то далеко-далеко в планах.
Егор Сергеевич: Вся музыка у Толи и Феди, собственно.
Лидский: Да, но у нас нет какого-то управления. Когда мы на месте что-то сочиняли, то все решения принимались совместно с Толей. И иногда дело доходило даже до драк – в переносном смысле. Когда мы пытались делать альбом «Лесная быль» и так и не доделали его, в какой-то момент мы прямо поссорились.

Группа была создана у Дани дома?

Егор Сергеевич: Да. На первом альбоме Рафаэль поёт. Все, кто тогда был, все играли – Филипп играл на воздушном шаре, Саша играла на какой-то перкуссии типа кастрюли. Мы записывали в подъезде.
Яцков: Мы записали альбом целиком дома. А потом решили, что у альбома будет две стороны, и вторую сторону пошли записывать в подъезд. Но из второй стороны мы сделали бонус-треки – их всего три получилось хороших. Поэтому основная часть была записана в спальне у матушки Даниила Яковлевича. Матушки, кстати, не было дома.

А Даня был тогда дома?

Яцков: В том-то и суть, что всю запись он просидел на кухне, делая свои уроки. Вышел потом в халате, мы его сфотографировали и отправили обратно учиться.
Егор Сергеевич: Всю ночь мы потом сидели с Толей и делали мастеринг.
Яцков: Да, мы занижали голос Рафаэлю на несколько тонов. Это был экспресс-мастеринг, я старался навертеть там чего-нибудь слушабельного. И опросы показали, что первый альбом «Zdravstvui, ya tvoya podruzhka» стал любимым альбомом у наших слушателей.

Почему так много названий альбомов и песен написано транслитом?

Яцков: Это ирония.
Лидский: В какой-то момент была идея пользоваться last.fm, чтобы выйти на большую аудиторию, которая не понимает кириллицу. Но не судьба.

Как Даня относится к вашему творчеству?

Егор Сергеевич: Ну как он может относиться? Он – тот, в честь кого мы всё это делаем.
Яцков: В честь, но не ради.
Егор Сергеевич: Мы своим творчеством пытаемся продвигать его образ, его персону. Поэтому мы – Mulyarov Quin.
Яцков: На самом деле Даня – легендарный человек. Мы тут хвалим Егора Сергеевича, но совершенно не стоит забывать про регалии Даниила Яковлевича.
Егор Сергеевич: Даня на порядок выше и он где-то там маячит в поднебесной.
Яцков: На десятом этаже РГГУ, на кафедре религиоведения. Куда уж выше?
Егор Сергеевич: Абсолютно.

А как его мама к этому относится?

Яцков: Не знаю, как мама, но его бабушке нравится. София Яковлевна, 87 лет.
Лидский: «Это хорошая музыка», – сказала она.

Что для вас была Лесная?

Яцков: Дом. Там были розетки, Миша.
Лидский: И окна.
Егор Сергеевич: И тепло.
Лидский: Ну... тепло было не всегда. И окна не закрывались...
Яцков: Я там застал ещё февраль, кстати. Спал там в сдвоенных креслах.
Егор Сергеевич: Да, поначалу там ведь не было мебели совсем. Было супер.

Альбом «Понарошку» был создан на Лесной? Он вообще записан? Что с ним сейчас?

Яцков: Есть множество отголосков. Есть записи репетиций, есть даже клип.
Лидский: Материала было очень много и он на мой взгляд он довольно интересный. Но запись не пошла, потому что нам было непонятно, чего мы в конечном счёте хотим. Все идеи были хороши, но прийти к тому, что устроило бы всех, на мой взгляд, не получилось.
Яцков: Ещё тогда, придя в первый раз на Калужскую, я сказал, что шутки шутками, но мы когда-нибудь должны сделать музыкальный альбом – что-то действительно серьёзное. Вот эта серьёзность и погубила «Понарошку», потому что начался паралич перфекциониста, когда ты хочешь делать это качественно, хочешь делать это хорошо, хочешь делать круто, но никак не можешь принять ответственного решения. И, собственно, тогда я Федю Лидского пригласил. Даже не пригласил, а урвал, потому что это ценнейший человек и прекрасный композитор! И он мне очень помогал. Очень! Без него никакого «Понарошку» вообще бы не было.
Егор Сергеевич: И Лена, собственно, пришла, специально для того, чтобы сделать «Понарошку» с нами. Мы её позвали как раз для того, чтобы там была скрипка. Потому что поняли, что это нужно.

Так этот альбом будет? Вы его выпустите?

Яцков: Альбом делается.
Лидский: Делается.
Егор Сергеевич: Делается.
Яцков: Есть его отголоски, которые будут продемонстрированы, но он всегда в процессе.
Лидский: Те музыкальные конструкции, которые мы там использовали – довольно грандиозные, они весьма сложны. Поэтому сделать что-то аккуратно и качественно нам довольно трудно при нашем уровне. Там действительно должно быть что-то хорошее. Во всяком случае, кода.

Вообще, по-моему, я закончил.

Егор Сергеевич: Ну слава богу!
Лидский: Пользуясь случаем хочу передать привет своим родственникам в Барнауле и ребятам из Уфы!

PS: Вопрос к Дане Мулярову

Какие переживания тебя одолевают по поводу группы?

Даня Муляров: Я веду такой плохой образ жизни, что мои друзья специально сделали группу про это. И своим существованием воплощают меня, мою несобранность, безответственность и непригодность. Всё.

Москва, Шмитовский проезд, December 27, 2015